* * *

Спешим - куда? - за чем? - к чему?
Kуда ни полети -
Привязывается с Добротой
Бессмертье по пути -

Сиделки знают наши нужды
Над всем начальствует - влечет -
Заботливо - и равнодушно -
Могущественная Ночь
_^_

[F.1683]

* * *

Молиться - да - осталось нам
Господь наш в небеси
Не знаю - где - Твои палаты
Везде стучусь - везде -

Ты содрогаешь Землю - Ты
В Мальстриме кружишь воды
И мне - Исус наш Назарей -
Мне Ты протянешь руку?

_^_

[F.377]

Предисловие

В движеньи существует результат.
Но существует и само движенье.
Импровизатор рвется сочинять,
Но гений более стремится ограничить
Игру фантазии, её согласовав
С законами постигнутого мира.
И оба получают наслажденье -
Один от беззаботности своей,
Другой от Формы, Разума и Смысла.

( ... )

Лебедь

Я вдумываюсь в дивное подобье.
Мираж — дрожит. Но суть — не пропадает.
Мое призванье — в сеть ее волос
Пасть, захлебнуться в буйных волнах крови.
Засохшая душа мудра. Нет, не моя!
Возлюбленная, ты на всё способна:
Моей души пещерные болота,
Сократ невинности, ты освежаешь вздохом.

Мы слишком думаем, быть иль не быть.
Живой, живу, неколебим как бык.
Нет, не должник у слов на содержаньи,
Я птахе свистом отзовусь на свист.
Я, человек, чья безупречна участь
Свет обрести и со свету пропасть,
Горланю всласть давидовы напевы,
Когда она со мной в костюме Евы.

_^_

* * *

Любовь разоблачает меня.
Близость — безжалостная госпожа.
О сокровенные гимны, что поем про себя!
Или и об этом можно только святым?
Что ж, опять низведен до убийственного «как все».
Дорогая, не садизм, если прозрения для.
Вот тебе прощальный всепрощающий поцелуй.
Канарейка в штольне озабочивается свиристя:
Ах, они ранимые, бескрылые существа!
Что бы они делали без меня?
Неужели косолапые успеют спастись?
Неужели в них душа сверкает, поет?

_^_

* * *

Старуха, я помню тебя прекрасной
И молодой. Я помню, чтó ты сказала.
Каждое слово. Будто в лицо плеснула
Мне кислотой.

Ненависть произрастала в бороздах моих шрамов.
Ненависть плодоносила, не ведая времен года.
Со временем - стали шарахаться люди,
Меня увидев.

Я пришел убедиться: ты - на одре смерти.
В ужасе ты откидываешься на подушку,
Вдавливаешь затылок, хватаешь простыни,
Ртом воздух...

Не бойся. Я не буду орудием твоей смерти.
Не мое лицо ты увидишь последним.
Своё увидишь - его пропахали морщины -
Оно отразится

В зеркально недвижных водах Леты,
В равнодушных глазах Прозерпины.

_^_

... не уверен, новый ли жанр, но закончилось любовно-мизантропическое стихотворение.

Звезда Мария

Она рассказывала про море.
Про маяки. Она их помнит
Все наизусть. Их много разных -
Стирсуден, Кери... - имен их странных
Очарованье - непостижимо.
( ... )

Еще один небольшой перевод из Сейдо, задержавшийся в черновиках...

* * *

Мальчиком изучал науки, искусства,
и не вышло из меня ученого.

Юношей изучал Дзэн,
и не смог донести свет Учения.

Вот, живу в шалаше
при храме Шинто.

Вот, мету полы - полу-служка,
полу-служитель.

_^_

* * *

Всего-то делов - встала
Не с той ноги, не из той постели,
В жизни не той, надела
Тапок не тот - правый на левую.
Левый на правую? Пофиг! И моментально
Настроилась на перебранку, сцепилась монументально
С мужем, а он -
Привстал удивленно и умер. А, может, - раздулся, лопнул?
Да был ли мужем?
Плевать! Не важно...

Недостаток внимания
Не есть недостаток характера. Но (наконец-то!)
Выше, всё выше истошный всплывает вопль
Над городом, неимоверный, огромный,
Дрожит, трепещет, мыльный пузырь, а город
На донышке отражается аккуратно,
Радужный, будто мечта. Чудище дивное!

Ах! если б детишки увидели,
В ладошки от счастья захлопали б,

Но
Без единого - странно, не правда ли? - звука
Лопается, и по крышам веселой капелью
Барабанят микроскопические плевочки.

_^_

Кукловод

В ужасе одиночества - нас.
В кошмаре вечности - время. Нам.
Сотворил. Слышу, слышу
Гремит трость Его
По коридору.
Туда, сюда. Туда, сюда.

Соседям бы жаловаться. Нет -
Затихла девочка.
Всхлипывала, когда
Папочка - отбивалась -
Лез в постель.

Ночь. Без четверти два. Затихла
Улица ломбардов,
Борделей, богаделен...
Пара потрепанных кукол
Бодрствуют на углу...

_^_

* * *

И я презираю манерность
Простой, естественной, идиоматичной речи.
Поэтишкам - пусть. Горацик -
Предпочитает латынь:

"Moskova delenda est." - par exemple.
Уймись, Арбогаст! На Арбате тебе
И место. Теста
Твоего взошла размазня.

Поди.
Испеки.
Блин.

_^_

Квинт Септим Флоренс Кристиан
надгробие


Теодор порадуется на мою смерть.
А кому-то доведется порадоваться на смерть Теодора.
И всё же каждый недоброе говорит про смерть.

_^_

* * *

Во имя Мадонны, Танáквил, какого черта -
Ни себе ни людям - ты гнóбишь
Марвина любвеобильного? Как ненавидит теперь
Он стогны градские,

По которым гонял бывало
Запоем лихо свою бэ-эм-вуху.
Он даже в кегли теперь
О, невермор, невермор, невермор!

Боулинг больше - не для него.
То был - мужик-Марвин. Марвин-мачо.
Богатырь-Марвин. Под стол, бывало, его не сопьешь,
Как ни дюжились всей братвой.

А теперь? Мать, осчастливленная наседка,
Обихаживает его, как дочку,
Воображая, должно быть, - укрывает
Очередного Ахилла

От бесславной смерти под Троей.

_^_

НА ХАСИЕНДЕ

Не узнать вовеки мне
Кто же высек на стене
"Мануэла де ла Торра."

На руинах в летний зной
И дождливою весной
Плачет ветер над стеной:
"Мануэла де ла Торра"

Позабыты все слова.
Только музыка жива, -
"Мануэла де ла Торра"

Но смолкает ветра стон,
И лиёт гитарный звон
На притихшие просторы
Песнь старинную, которой
Славили тебя, когда
Ты была так молода,
Мануэла де ла Торра.

_^_

ПСАЛОМ

Никто не вылепит снова из глины нас.
Никто наш прах не заговорит.
Никто.

Благословен будь, Никто.
Напротив Тебя
процветаем.
Против Тебя.

Были мы, есть и будем
ничто, расцветая,
ничтожные розы,
розы Никто,

завязью душесжигающей,
цветнем лазурноточивым,
в венце багровом
кровавого Слова,
что пели и пели
выше и выше
шипов.

_^_

* * *

Весь мир - театр. Ничтожная за вход
За нас оплата в кассу внесена.
Оркестр неуправляемо дерёт,
Народ галдит, музыка не слышна.

Программку не печатают совсем.
Актеров - тьма. Сюжета нет как нет.
А исполненье пьески хуже чем
Наипошлейший модернистский бред.

Но есть прибежище моим мечтам -
Что на французский лад зовем "фойе".
Всегда приятно задержаться там
С зажженной сигаретой одному.
Когда же действо мне поднадоест,
Пальто на плечи и - долой во тьму.

_^_

Картежники

Ян ван Хогспью вываливается из двери
И справляет в потьму. Дождь ему нипочем,
Дождь стороной - по крыше, в канаву -
Обходит ван Хогспью. За дверью Борис
Дагаев на троих разливает
Samuel Smith Imperial Stout:
Пенная горечь - черная, терпкая -
Ностальгически напоминает
Родину, какой никогда не была,
Но порою мечталась. Александр Придюк
Сдает на троих, поджидает Ивана...
Александр москалей ненавидит: всё хи-хи да ха-ха,
Но в Америке нет никому
Дела до его фамилья. Так и живут
Студенты слависты, восхваления вознося
Вавилонскому столпотворенью, смешению языков,
Разжиревшему буржуинству, что способно кормить
Дармоедов, а зарплаты хватает
Снимать домик с камином (ну и что? в тесноте - не в обиде!) на троих.
Да, дела нет никому, особенно в бурю
И впотьмах, что Ванюша,
Поднабравшись культурных традиций,
Пиво с водкой смешав,
Облегчился прямо во двор и возвращается с легкой душою
Резаться до зари в преферанс...

О звериное, теплое логово! Буря, ливень и пламя.
Тихий, неприхотливый покой.

_^_

НА ПЕРЕПУТЬИ

Так жизнь свою проводит
по залам ожидания, перелетая
из одного в другой,

она, которая боится самолетов,
уставшая таскаться с багажом,
ей надоели иностранцы,

но в контролируемой истерии
аэропорта
ей безопасно, на пересадках

она смакует ожиданье,
и радуется бурям, забастовкам,
и объявленьям о задержках,

и в гуще незнакомцев,
нетерпеливо рвущихся взлететь,
не подгоняет время...

_^_

* * *

Этот юноша кто? - экстремально пропитанный
Лосьоном после бритья, прислонился фигуристо
К тебе - о, Фиделия! - в рукотворном садочке
У насыпного холма?

Имя ему - легион, аноним. Неужели заради
Него изобильные чувственно
Ты распускаешь златые власы? Дó смерти
Обрыдается он, вспоминая

Этот час, проклиная неистово
Непостоянство потоками графоманских метафор:
Утлые челны любви, море страданий, рифы страстей...
Да, воздыхатель-юнец,

Кто сейчас доверяется искренне
Вóлнам локонов желтых, их пряной дурманности,
Презирая Эдиповы
Бури истории...

Смехотворно! Изнемогает в экстазе
По тебе! А Горацик, уже умудренный, строчит в назиданье
Мораль о спасении при кораблекрушении,
Обтекая соленой водой.

_^_